Смолокурный промысел Важской области

Смолокурение было известно ещё в древние времена. Продукты смолокурения – смола и дёготь использовали для смоления судов. Его знали древние греки, оно было известно и в Скандинавии железного века.

Когда стали добывать смолу на Руси доподлинно не известно. Предположительно, это произошло на заре Древнерусского государства. Одна из версий название города Смоленска как раз связывают с осмолкой судов в этом районе, которые совершали путешествия по пути «из варяг в греки». Вероятно, уже в Новгородской Руси IX века добывали сосновую смолу – живицу для её переработки и использовании в судостроительстве.

На Севере, где в первые века освоения были только водные пути, добыча смолы была связана с новгородской колонизацией. Долгое время смолу на севере добывали для внутренних нужд, но в XVI веке была налажена торговля с иностранцами. 

Первыми торговать стали монахи Печенгского монастыря (совр. Мурманская область). В середине XVI века они заключили договор о поставках рыбы и иного товара (в т.ч. и смолы) со скандинавами. В «Торговой Книге» 1575 года, изданной Археологическим Обществом в 1851 году сообщается: « На Мурманскомъ берегу смолы бочку продати по 4 ефимка, въ свою цѣну станетъ 1 р. 10 алт. и 4 ден., въ Голландской землѣ купятъ бочку по 2 и 3 ефимки и ты (на однѣ руки ) имайся на 500. А смола добра жати, чтобъ черна добрѣ была и негуста, а худая смола бура да густа, въ той вода есть и песокъ, а бура будетъ и жидка, ино вода въ ней есть коренная. Въ черной смолѣ варъ варити доброй» (Воронов П. С. Смоляное и скипидарное производство в Вельском уезде).

В конце 16 столетия вторым стал порт Святого Николая – пристань Николо-Корельского монастыря (совр. г. Северодвинск), а затем и вновь построенный Архангельск (Новохолмогоры). С это времени Архангельск долгое время оставался главным международным торговым портом, через который шли различные грузы. Также через Архангельский порт сбывалось 98% производимых на севере продуктов смолокурения. Основным покупателем архангельской смолы была морская держава – Англия. 

С XVI века смолокурение приобретает промысловый характер. Россия богата на лесные массивы и смоло-скипидарный промысел развивался по всей территории страны, особенно там, где развивалась торговля и судоходство. До XIX века центром смолокурения был Русский Север. Этому способствовало ряд обстоятельств. В Сибири много леса, но проблемы с доставкой товара до потребителя делали этот промысел не рентабельным. Наличие портов на Белом море ставило Север в выгодное положение. Другими обстоятельствами были природно-климатические факторы, которые негативно сказывались на развитии сельского хозяйства и статус северных крестьян, которые относились к разряду черносошных и государственных (дворцовых или удельных).

Эти факторы и способствовали развитию смолокурения на Русском Севере и появлению уникального смолокурного региона – Важская область. Это была территория, которая раскинулась в бассейне реки Ваги и в верховье Северной Двины. Область охватывала три уезда: Шенкурский уезд Архангельской губернии, а также Вельский и Сольвычегодский у езды Вологодской губернии (совр. Архангельская обл.). В общей сложности к началу XX века в этой области трудилось более 10000 смолокуров (Арх. Губ. – 4655 чел., Волог. Губ. – 6210 чел.), что составляло чуть меньше трети всех кустарей этого промысла в России (37,2 тыс. чел.). Следующими шли губернии Казанская - 3 414 человек, и Вятская – 3 2457 человек (Соргина С. А. Смолокуренный промысел крестьян Архангельской губернии в конце XIX - начале XX века). 

Материалом для добычи смолы являлось смольё. Его крестьяне получали из подсоченных деревьев или пней. В пнях от срубленных деревьев смола накаливается в сердцевине и в корнях. Крестьяне старались использовать более старый материал, который легче было выкорчёвывать и обрабатывать. У трухлявого пня целой оставалась только сердцевина с накопленной смолой. К пневому осмолу относился и валежник. В подсочном осмоле использовался растущий не строевой хвойный лес.

Для подготовки материала требовалось снятие коры стрех сторон дерева. Оставляли только ремень (вертикальную полоску коры), чтобы дерево не погибло. В течение 5 -8 лет периодически снимали по 30 см коры, пока ствол не освобождался на 3-3,5 м. Выступавшую смолу (живицу) собирали и оправляли на канифольный завод. Ценилась смола, которая накапливалась за эти годы в самом дереве. На Севере более распространённым был подсочный способ. После этого лес валили и распиливалось. Для смолокурения, как в подсочном, так и в пневом промысле использовали крупную щепу. Процесс же «гонки» смолы осуществлялся тремя способами: ямным, корчажным и печным. 

Ямный способ был более древним и самый распространённый. После Петрова дня (12 июля н.ст.) крестьяне, собирались в бригаду до 40 человек. Копали на угоре реки или возле дороги на возвышенности конусообразную яму до 3 м глубины. На дне устанавливали трубу с выходом к бочке или саму бочку. Стенки ямы и трубку к бочке обмазывали глиной. Вход в трубу прикрывали неплотно каменной плитой с зазорами для прохождения смолы. После этого яму заполняли щепой, которую поджигали. Как только появлялся огонь, яму закрывали землей и в течение 5 дней происходит процесс тления с выработкой смолы. После этого яму открывали. От щепы оставался древесный уголь, который сдавали в кузнецу. Ямный способ был сезонным. 

Корчажный способ по технологии был близок ямному. Вместо ям использовали большие глиняные горшки (корчаги) похожие на бочонки, до 10 -14 штук. Их наполняли смольём и ставили горлом вниз на отводные трубы. Соединения тщательно обмазывали глиной. После установки корчаги обносили сырым лесом в виде забора и внутри разводили огонь из сухих поленьев и угля. Над корчагами делали сарай, а над местом, где выходили трубы и стояла бочка - строили навес. Этот способ позволял заниматься смолокурением осенью, зимой и весной. Печной способ был менее в ходу из-за сложности обустройства процесса. Смольё загружали в котел, который стоял в печи с тремя топками. От котла шла труба для отвода смолы. Печь и пространство вокруг печи обкладывали кирпичом. Печной способ был круглогодичным. 

После перегонки получали смолу разного вида. По качеству смолу разделяли на неделянку — низший сорт буро-рыжеватого цвета; икрянку (икрянистая, т.к. в подсмольной воде плавало масса икряных зёрен), которая была чуть лучше неделянки; серянка — при перегонке выходили в самом начале смолокурения, буроватого цвета; и подсмолок — жидкая ямная смола плохого качества (с основном шла на переварку). Наиболее качественную смолу отправляли за границу. По качеству северная смола была лучше финской, но стоила меньше последней. 

В XVIII –XIX веках промысел претерпевал многие преобразования. Он попадал под контроль государства при Петре I, Иване VI (Иоанн Антонович) и Елизавете Петровне. В это время сбор смолы вменялся государственным крестьянам в обязанность (платили по 40-50 коп. за бочку в счет подати, остаток на руки). Но периодически промысел возвращался обратно к свободной торговле. В 1765 году на смолу была объявлена «вольная» торговля, которая существовала до начала XX века. В 19 столетии смолокуренный промысел на Севере испытывал сильное экономическое давление. Главными конкурентами северян выступали смолокуры Западной Белоруссии, где процесс добычи смолы был более технологичен, а также Финляндия, которая поставляла свою продукцию за рубеж через Финский залив по выгодным ценам. 

В то время как на Севере смолокуренный промысел был кустарным (мелкая промышленность), а полученные продукты смолокурения на местах приобретали перекупщики по низким ценам. Крестьяне не имели возможности доставлять свой товар до Архангельска (тем более в Лондон) и были вынуждены мирится с таким положением дел. В некоторые периоды закупочные цены опускались ниже себестоимости продукции. Только образование артелей (кооперация кустарей-смолокуров) вернула привлекательность этого промысла, но проблема низкой оплаты труда смолокуров оставалась актуально.

Так например в 1900 г. северная смола в Лондоне стоила 8 руб. 92 коп. за мерную бочку (8 пудов –ок 131 кг), в то время как кустарь за свою работу получал 2 руб. 60 коп. На транспортировку уходило 2 руб. 70 коп., а остаток 2 руб. 90 коп. оседал в карманах перекупщиков (Ногин К. И. Смолокуренно-скипидарное производство). Это заставило смолокуренные артели Севера объединиться в уникальный союз для решения общей проблемы. 

Основателем и руководителем Важского союза смолокуренных артелей, который являлся единственным смолокуренным объединением в царской России, стал Малахов Александр Егорович (1876-1950). Он родился в д. Запаково Шенкурского уезда Архангельской губернии. Его отец был крупным торговцем смолой. С детства Александр Егорович был вовлечен в этот промысел. Ещё в студенческие годы в 1901 году он основал первую артель на своей родине в Шенкурском уезде с целью самостоятельной торговли. Преодолевая трудности, Малахов А. Е. добился право на прямую заграничную торговлю и сам нашел рынок сбыта. Благодаря его деятельности кооператив в 1906 году насчитывал 35 артелей( 1650 смолокуров) из Шенкурского, Вельского и Сольвычегодского уездов (т.н. Важская область), которые построили 4 артельных завода по очистке скипидара, варке пека и канифоли. А их продукция составляла 31521 бочки смолы.

За свои экономические требования Александр Малахов сидел в архангельской тюрьме, как зачинщик недовольства в годы Первой русской революции. При выходе на свободу он снова возглавил кооперацию и 12 июня 1913 года в Министерстве земледелия был утверждён устав “Союза смолокуренных артелей Шенкурского уезда Архангельской губернии” – союз, который с 28 октября стал именоваться “Союз смолокуренных артелей Важской области”. Появление этой организации благотворно сказалось на развитие отрасти. Уже в 1914 году смолокуры получали 6 рублей за бочку, в то время как индивидуальные кустари довольствовались 2 рублями. Союз имел 10 лесохимических предприятий по переработке смолы, свою типографию.

Правление союза располагалось в Шенкурске. К 1918 году Важский союз объединял 150 артелей с 1925 членами. Он сбывал большую часть всех смолотоваров, производимых на Севере. Товары с маркой союза, пользовались полным доверием как внутри страны, так и за границей. После революции предприятия Союза были национализированы. Члены правления арестованы или расстреляны. Александр Малахов избежав расстрела при аресте в Шенкурске и в Москве, в 1919 году нелегально перешел границу и жил в Лондоне, Париже и Праге. Умер Малахов Александр Егорович в эмиграции в 1950 году в Чехословакии.

Из книги Евгения Ивановича ОВСЯНКИНА (1927-2010гг) "Огненная межа":
"....Важным подспорьем шенкурских крестьян в их борьбе за существование являлись промыслы. В уезде получили широкое распространение охота, рыболовство, а также дёгтекурение, кузнечное и плотницкое ремесла, выделка кож, производство валенок и т.д. В конце XIX-го века в уезде помимо смолокурен было 183 слесарно-кузнечных заведения, 210 мельниц, 62 кожевни и т.д. Общая сумма производства всех заведений составляла свыше 640 тыс. рублей. 

Но наибольший доход приносили шенкурянам лесозаготовительные работы и смолокурение. Доходы от последних были примерны равны. В 1912 году они составляли соответственно 123 и 120 тысяч рублей в ценах того времени. 

Самым древним видом промысла в уезде являлось смолокурение, которым жители Важской земли регулярно занимались со времен Ивана Грозного. Статистика свидетельствует о том, что до 60 процентов крестьянства уезда имели доходы от этого занятия.. Недаром герб города Вельска, утвержденный Екатериной II, имел такое описание: "Бочка, наполненная дегтем, на золотом поле, в знак того, что обыватели того города оным знатный торг вели". 

Процесс подготовки сырья для производства смолы был длительным и трудным. Весной смолокуры удаляли со стволов сосен часть коры. На оголенных местах выступала сера, которую они зимой собирали. На следующий год кору с этих деревьев сдирали еще выше, а через четыре года дерево спиливали на небольшие кряжи, и получали "смольё". Массу коротких бревён свозили в одно место. 

Затем в земле выкапывали большую яму, глубиной около трех метров. Застилали ее еловой корой, гладкой стороной кверху. Чтобы застелить одну яму, портили до семидесяти добротных елей. На дно ставили ящик для накапливания смолы и загружали яму смольем. Закрыв щепой и сухими дровами, содержимое ямы поджигали, а когда огонь разгорался, все тщательно засыпали землей, чтобы смолье не горело, а тлело. В таких условиях происходил процесс переработки древесины без доступа воздуха. Яма курилась несколько дней. По мере тления "смолья" без доступа воздуха смола вытапливалась и стекала в ящик. После охлаждения смолу разливали по бочкам, которые весили в среднем около восьми пудов. В своем докладе на собрании смолокуров в 1910 г., будущий председатель Важского Союза смолокуренных артелей А.Е. Малахов сообщал:... "уже в 1562-64 гг. смола вывозилась в Бельгию и Голландию. На небольших утлых ладьях она доставлялась до Печенегского монастыря, а затем грузилась на корабли, уходящие в Антверпен и Амстердам". 

В середине XIX -го века крестьяне уезда производили около 70 тысяч бочек смолы. "Смолокурение, - писала газета "Архангельские губернские ведомости" в 1870 году, - составляет почти единственный промысел крестьян, с помощью которого только и уплачиваются все подати и денежные повинности". 

Примитивным и тяжелым был труд смолокуров. Выше описан процесс подгтовки сырья для смолокурения. Длительное время смолу добывали так называемым ямным способом, о котором также рассказано выше. Но труд смолокура не стал легче, когда ямный способ в XIX веке был вытеснен смолокуренными печками. Сошлюсь на описание этого промысла технологом М. А. Токарским (1895 г.), обследовавшим его по заданию министра земледелия и государственных имуществ России.

"Неприглядна работа смолокура у печи при процессе курки, - писал М. Токарский. - Настолько неудовлетворительна в гигиеническом отношении, что граничит прямо-таки с расстройством здоровья, особенно у тех промышленников, которые забираются во внутрь далеко отстоящих от деревень лесосек..." 

Чуть позже технолог А.С. Семенов так описывал самую сложную часть труда смолокура: "Загрузив печь, кустарь скидывает с себя тулуп, обвязывает платком лицо и лезет в печь с веником, чтобы выгрести оттуда остатки угля и очистить отверстие, ведущее из печи в колоду. Температура печи при этом бывает настолько высока, что стоит ему поднять лицо выше верхней линии топочного отверстия, как кожа с лица моментально слезает наподобие перчатки. Не окончив еще работы, он вылезает из печи и начинает обтирать разгоряченное потное лицо снегом. Остыв немного, он опять отправляется в печь заканчивать свою работу". 

"Когда въезжаешь в пристанище смолокуров, - отмечал М. Токарский, - то издали виднеются как бы землянки, кое-где занесенные снегом, кой же где оттаявшие, причем из последних идет густой дым; первые представляют из себя жилище, вторые печи, помещенные в небольших сарайчиках или навесах. 

Подобное собрание печей (от 5 до 20) называется "майданом"; если майдан большой, принадлежит крестьянам одной деревни и расположен в лесу далеко от поселений, то положительно все более или менее здоровые работники, женщины и дети перебираются на житье в лес и в деревне остаются только старики да младенцы. После полутора или двух недель работы при печах, обыкновенно около какого-нибудь праздника, которых, к слову говоря, в этой местности чествуют довольно-таки много, вся эта ватага, черная и закопченная, возвращается в деревню, приводит свой наружный вид в некоторое подобие обычного обитателя деревни и, отдохнув денек-другой, опять принимается за ту же работу". 

Читаешь эти строки и с трудом веришь в то, что в подобных условиях около 1500 смолокуренных печей, действовавших в то время в уезде, производили в среднем за год от 50 до 70 тыс. бочек 8-пудовой меры смолы и пека, до 300 пудов канифоли. Кроме этого, крестьяне продавали около 7000 пудов скипидара. Общая стоимость реализуемой продукции составляла в отдельные годы почти полмиллиона рублей. В конце XIX -го- начале XX -го в. по количеству вывозимой (прежде всего в Лондон) смолы Важская область занимала одно из первых мест на мировом рынке. 

За долгие десятилетия и даже века этот вид промысла не подвергся какой-либо существенной модернизации. От примитивного ямного способа перешли к печному производству. В конце XIX-го века смолокуры стали снабжать печи колпаком, патрубком и холодильным устройством (конусной медной трубой) для улавливания скипидара. Этим дело и ограничилось, хотя разговоры в печати о модернизации производства смолы, о том, чтобы "взяться за дело по-заграничному", велись с середины XIX -го века. 

Богатство, добытое в убогих печках, крестьяне частично привозили на ярмарки в Шенкурск и село Благовещенское, а большую часть его сплавляли весной на специальных плотах в Архангельск, где смола реализовывалась крупным купцам. А нередко скупщики, представители крупных архангельских фирм, покупали смолу на местах, навязывая производителям свои кабальные цены. Они объявляли стоимость на продукты смолокурения в конце сезона - 1 марта, перед началом сплава. Но к этому времени кустари, забирая деньги и товары в счет будущих поставок, становились должниками скупщиков и соглашались на любые цены. 

В начале XX-го века шенкурские смолокуры попытались создать собственную организацию для сбыта продуктов смолокурения, чтобы вырваться из цепких лап скупщиков. С 1901 года в Важской области началось создание артелей, у которых к 1906 году сосредоточилось до половины архангельского экспорта смолы. Благодаря этой мере, поддержанной земледельческим ведомством, значительно увеличились заработки смолокуров-артельщиков: они стали получать за бочку смолы 3 руб. 33 коп. вместо 2 руб. 225 коп. в 1901 году. Артельная выработка смолы увеличилась за это время с 1784 до 21 521 бочки. ..."

Революция 1917 года, Гражданская война и интервенция на Севере, а также процесс раскулачивания и репрессий нанёс промыслу сильнейший удар. В 20 и 30 году XX века советское правительство пыталось возродить отрасль путем открытия лесохимических артелей. В Важской области в этом добились определенных результатов, но в целом, в силу естественных обстоятельств, прежнего уровня достичь уже не удалось.

С появлением химической промышлености смоло-скипидарный (смолокурный) промысел ушел в небытие, но память о нём еще сохраняется среди старожилов смолокуренных районов страны.