Оптимизация по-шенкурски: А вы чего тогда нас собрали, если у вас там все решено?

В 2000 году в России было больше 45 тысяч сельских школ. К 2025-му их осталось лишь около 21 тысячи. Гибель российской деревни — старая, хорошо изученная демографами и многократно описанная в кино и книгах проблема. Но если раньше все объясняли урбанизацией и оттоком населения, то сегодня закату деревни будто придают новый импульс: чиновники на местах прямо говорят, что «сверху» их якобы просят закрывать сельские школы ради экономии денег. И расшифровывают: потому что время тяжелое. Даже иной раз озвучивают цену: сократить один класс — сэкономить примерно 2,5 миллиона рублей.

А что за этим? Не будет школы — не будет и села. Известная аксиома.

Причем экономить хотят даже на тех селах, которые вовсе не собираются умирать, а, напротив, развиваются, строятся, привлекают новых работников на свои предприятия. Их жителям заявляют: «Вас тоже коснется. Решение принято».

Волна оптимизационных мер, захлестнувшая регион, заставляет задуматься: а не слишком ли высокую цену мы платим за бюджетную экономию? И главное — почему жертвами этой политики становятся наши дети?

Механизм «оптимизации» давно отлажен и безжалостен. Сначала следует «реорганизация» — учреждение перестает быть самостоятельным юридическим лицом, превращаясь в филиал или «корпус номер два» более крупной школы. А дальше — лишь вопрос времени, когда этот филиал закроют окончательно.

В документах это называется красивыми словами: «оптимизация сети образовательных учреждений», «повышение эффективности бюджетных расходов». На деле же это означает, что деревня лишается своего главного, а порой и единственного центра притяжения.

Ни для кого не секрет: без школы любая деревня умрет. Не сразу, но неизбежно. Социологические исследования это подтверждают: за закрытием школы следует депопуляция, отъезд молодежи и семей с детьми.

Самое горькое в этой истории — очевидная несправедливость выбора «жертв». Почему оптимизация всегда идет по детям и социальной сфере, но почти никогда не касается чиновничьего аппарата?

Пока в районах закрывают школы и сокращают ставки учителей, дворников и поваров, количество управленцев остается неизменным, а их содержание — по-прежнему весомой статьей расходов. Почему бы не начать экономить на себе, на бесконечных командировках, на содержании административных зданий, наконец? Но нет — "оптимизация" всегда начинается с тех, кто не может за себя постоять.

Так на ком же мы экономим на самом деле? И что останется от нашей области, если в погоне за бюджетной эффективностью мы потеряем наши деревни и села? Потому что без школы деревня умрет. Это не метафора, это суровая реальность и жизненный закон, подтверждённый тысячами примеров по всей стране.