Как праздновали Рождество поморы?

По данным этнографов, в Поморье тех, кто ходил петь под окнами домов рождественские песнопения, называли славильщиками — т.е. «Христа славить».

Все исполняемые славильщиками рождественские пожелания хозяевам домов (они назывались рацеи) заканчивались просьбой о праздничном подаянии.

Подаяние славильщики собирали в специальную холщовую затягивающуюся сумку-мешок на длинной, переброшенной через шею тесьме. Сумка эта у поморов называлась «киса» (вероятно, от этого слова происходит и уменьшительное название мешочка для табака — кисет).

В Поморье славильщики пели свои рождественские песни на улице. Входить внутрь домов им строго запрещалось. Угощение от хозяев они получали через специальные маленькие окошечки. Исключением из этого неписанного правила были маленькие дети, реже подростки, которые ходили славить исключительно в дневное время. Входя в дом и предварительно помолившись на иконы, дети исполняли хозяевам простенькие святочные песнопения.

С Сочельника, с «на́вечери Рожессьтва», в поморских деревнях начинались «зимни святки». Дети и взрослые вечером сговаривались в ватаги славельщиков, чтобы «Христа славить» - петь под окнами домов рождественские песнопения.

По данным этнографов, в Поморье тех, кто в эти дни славил рождение Христа называли "слАвельщиками".

Все исполняемые славельщиками рождественские пожелания хозяевам домов (рацеи) заканчивались просьбой о праздничном подаянии, например: «Пришло Рождество к господину под окно… подавай… золоту гривну, на верьх козульку, да маслица чечульку».

Подаяние славельщики собирали в холщовую затягивающуюся сумку-мешок на длинной, переброшенной через шею тесьме. Сумка эта у поморов называлась кисА (кстати, вероятно, от этого слова происходит и уменьшительное название мешочка для табака - кисЕт).

В Поморье славельщики пели свои рождественские песни на улице. Входить внутрь домов им строго запрещалось. Угощение от хозяев они получали через специальные маленькие окошки, о которых будет рассказано ниже.

Исключением из этого неписанного правила были маленькие дети, реже подростки, которые ходили славить исключительно в дневное время.

Входя в дом, и предварительно помолившись на иконы, дети исполняли хозяевам простенькие святочные песнопения. В отличие от взрослых дети редко исполняли Виноградьё, которое было характерно для взрослых славельщиков.

Среди детских поморских «рацеек» обращает на себя внимание коротенькая святочная песня про «мАхонного Юльцика». Юльцик – это маленькое святочное существо с рождественской дудочкой, который у жителей Архангельской области (Поморья) отождествляется с новым народившимся годом и зимними святками.

Поморский Юльцик интересен тем, что аналогичный персонаж есть и у соседних с поморами скандинавских народов (норвежцев, датчан и шведов), а также у финнов, под общим для северян именем Юль (YuL). Судя по всему, отсюда же берёт своё начало и северное новогоднее пожелание - God YuL!

Возможно, что имя Юльцик (Юльчик) связано с древним Юлианским календарём, по которому до сих пор ведёт своё летоисчисление русская православная церковь? Или он связан с юлой, по-поморски «вьюном», символом круговорота? Вьюн – это древний символ года, который находит отражение в спиралевидных извитых формах поморского новогоднего печенья (козуль). В отдельных рацейках, как отмечают этнографы, вместо имени Юльчика упоминается «Вьюнчик». 

Один из пинежских вариантов короткой детской рацейки про Юльчика, записанный автором, звучит так: «Махонной Юльчик, сел на стульцик, в дудоцьку играт, гостей созыват…Хозяин со хозяюшкой, подайте шаньгу, да калач, да козульку! С рожессьвом Христовым!».

Существование такого персонажа, как Юль (Юльчик), наводит на мысли о том, что, возможно, до эпохи Христианского Рождества, древние северяне отмечали рождение языческого новогоднего божества, по имени Юль?

Может быть все эти козульки, калачи и шаньги сначала собирали для него в качестве откупных даров? Как бы то ни было, времена дохристианских суеверий и веры в магию ушли, навсегда потеряв своё прежнее значение.

Славельщиков, особенно детей, хозяева воспринимали как представителей Рождества, сборщиков особого подаяния во Славу Христа, которые, подобно волхвам «со Звездою путешествуют».

Поэтому славельщиков старались не обидеть, и откупиться от них козулями, калачами, шаньгами, а иногда и деньгами, так как от их благоволения, возможно, могла зависеть удача на весь следующий год.

Как упоминалось выше, в Архангельской губернии взрослых славельщиков в дом не впускали, а угощение категорически запрещалось передавать через двери. Это правило берёт своё начало от «христорадничества» - давней традиции сбора милостыни в Поморье.

Многие верили, что через двери, вместе с подаянием хозяева могут случайно отдать нищим свои удачу, богатство и здоровье. Поэтому милостыню в Поморье всегда подавали либо через «заднее окошко» (под поветью у хлева), либо через «продУху» или душнИну – специальное вентиляционное окошко в стене дома между окнами.

Во время рождественских святок это правило соблюдалось особенно свято. Передавая козули, шаньги и калачи через продуху хозяева как бы совершали древний обряд общения с потусторонним миром. Считалось, что под видом славельщиков в эти дни могли прийти за подарками и другие сущности…

Не случайно такие же небольшие обрядовые окошечки, с аналогичным названием «душнины» можно увидеть в торцах старинных деревянных "домовИн с голбцАми" на поморских жАльниках (кладбищах).

Надо отметить, что маленькие вентиляционные окошки под названием ДушнИны (или продУхи) использовались поморскими девушками во время святочных гаданий.

Вот как описывается это в книге «Терские поморы»: «В двенадцатом часу надо пойти за водой. В душнИну сели, трубу открыли. Одна села – собака залаяла у дома, вторая села – кошка в сенях замяукала. Так мы испугались. Надо досидеть, а мы не досидели…»

Совершенно очевидно, что славельщиков в Поморье отождествляли с «христорадниками», которые в будние дни ходили по деревням и просили подаяние «Христа ради».

Главное, что отличало обычных христорадников от рождественских славельщиков – это элементы праздника Рождества (Звезда, козули, специальные рождественские песнопения) и игровая, обрядовая форма сбора милостыни.

Любопытно, что похожий ритуальный, игровой обход, с целью сбора обрядовой милостыни, бытовал в поморских деревнях не только в дни Рождества!

В частности, во время летней навигации у поморов был схожий обычай обхода дворов всех местных мореходов, в течение которого у хозяев домов просили подаяние «на поветерь».

Смысл этого обряда в том, что в качестве магической силы, для которой участники обряда обхода собирали дары, выступал… «попутный ветер». По-поморски - «Поветерь»!

Вот как его описывают этнографы: «Вечером по домам ходили группы девушек, которые становились в простенок, чтобы не быть узнанными (разновидность ряженья!), и тянули изменёнными голосами: «Подйте-ткось на поветерь, хозяюшка!». Их тоже одаривали, выставляли шаньги, булки рыбу в СПЕЦИАЛЬНОЕ ОТВЕРСТИЕ ОКОШЕЧКО ДЛЯ МИЛОСТЫНИ. Этот обход называется «Просить на поветерь». 

В 2005 году тогдашнее руководство Архангельского областного краеведческого музея впервые разрешило поморским общественным организациям (в их числе «НКЦ Поморское Возрождение» и НКА поморов Архангельской области) приступить к изучению части поморских экспонатов из фондов АОКМ.

В процессе этого исследования внимание поморских краеведов привлекла иллюстрация из старинного фотоальбома, посвящённого Архангельской губернии под № 3003. На этом коллективном фото мужчины, женщины и дети стоят около жилого деревянного дома с «рождественскими трубами».

Среди российских этнографов мало кто знает, что в песенной традиции Архангелогородской губернии музыкальные инструменты практически никогда не использовались. Отсутствие в культуре поморов инструментальной музыки кажется невероятным – но, тем не менее, это факт.

Про пресловутые гусли, дУдки и гудкИ северяне, разумеется, слышали. Но - только из старинных русских былин, песен и сказок. Для сравнения, у карельских соседей даже в ХХ веке были традиционные гусли – кАнтеле. Но у архангельских поморов ничего похожего не было.

Конечно, очень странно, что в удивительно богатой, многоголосной коренной песенной культуре жителей Архангельской области музыкальные инструменты отсутствовали вплоть до ХХ века!

Возможно, отказ от музыкальных инструментов случился в средние века, под влиянием соответствующих церковных запретов? Или - под незримым, но строгим влиянием старообрядческой поморской культуры?

Исключением из этого правила были лишь колотушки, била и берестяные рожки, которыми пастухи в южных районах Поморья подавали сигналы стадам коров.

Нельзя назвать духовыми музыкальными инструментами и изображённые на указанном фото «рождественские трубы», с которыми ходили группы славельщиков в деревнях под Архангельском.

Ведь, по рассказам старожилов, по своей конструкции эти жестяные трубы не отличались от пароходных рупоров, которые прикладывались ко рту. Славельщики использовали эти жестяные рупоры лишь для усиления своего голосового пения.

На указанном фото отчётливо видно, что у «рождественских труб» в руках славельщиков нет круглых мундштуков, какие имеются, например, у самых примитивных пионерских горнов и других металлических духовых инструментов. Внешне эти трубы выглядят как пароходные рупоры, чем они, вероятно, и были.

Фрагмент фото № 3003 из фондов АОКМ был опубликован ещё в 1983 году в книге этнографических очерков о поморской культуре Т.А. Бернштам. Подпись под этой книжной иллюстрацией гласит: «Славельщики на рождественских святках. Первая Соломбальская деревня (г. Архангельск).

Однако иллюстрация в книге Бернштам была обрезана, и на неё не попала фигура одного из славельщиков, который совершает какое-то действие под окнами дома, стоя на санках-чунках с поднятой рукой.

Изучая альбом в фондах АОКМ в 2005 году поморские краеведы обратили внимание на указанного славельщика.
В отличие от этнографов, для самих коренных поморов никакой «загадки» эта фигура не представляла.

С развитием Интернета этот снимок (приблизительно в 2016-17 гг), оказался доступен всему интернет сообществу. Однако краеведы и этнографы на своих форумах даже не смогли определить, где сделано фото.

А самое главное, никто так и не ответил на вопрос: чем занят указанный «славельщик с поднятой рукой» на этом фото? Судя по всему, ответа на вопросы о славельщике не знала и сама Т.А. Бернштам. Возможно, поэтому в её книге о поморах указанный фрагмент от фотографии был отрезан?

В связи с изложенным выше, особенно приятно раскрыть этот «секрет» своим друзьям с приходом Рождества.

Суть происходящего на снимке из альбома, хранящегося в фондах АОКМ, очень проста: славельщик из Первой соломбальской деревни протягивает руку к душнИне (или продУхе) – специальному вентиляционному окошку поморского дома, о котором было рассказано выше.

Через это специальное окошко хозяева передают ему подарки: возможно это шаньги, пироги, или знаменитые соломбальские козули, без которых невозможно представить настоящее поморское Рождество.

С Праздником Рождества! Добра, радости и Счастья!